Три лица сборника рассказов: от антологии до литмоба
Колонка писательницы Милены Завойчинской
В статье мы рассказываем о книгах с рейтингом 16+
Дисклеймер: это творческая колонка в свободном формате. То, о чём рассказывают наши авторы, не обязательно является мнением редакции.
Я недавно перебирала свои книжные полки, снимала пыль с корешков, и в прямом, и в переносном смысле. Размышляла над ними, перелистывала. Некоторые я читала, а некоторые были куплены на потом, но так и не наступило это потом. Уверена, вам тоже хорошо известен неловкий момент, когда книга стоит годами, а руки не доходят. И попались мне сборники рассказов.
Знаете, есть какая-то особая магия в толстых томах, которые пестрят фамилиями на обложке. Чаще всего сзади в столбик, но в некоторых старых изданиях и спереди мелким шрифтом. Или в неожиданных сборниках одного автора, где соседствуют вампиры и клерки, космос и коммуналка.
Роман — это линейное произведение, вы в него ныряете и остаётесь надолго, один на один и лицом к лицу. Пока финал не разлучит вас.
А рассказы — череда ярких свиданий с героями, знакомства с новыми мирами и разные приключения. Можно не соблюдать порядок и перескочить с последнего рассказа на первый, потом в середину томика и снова в начало. Можно изменить Толстому с Набоковым на один вечер, и никто не узнает.
Иногда, дочитав гениальный роман, мы чувствуем опустошение, будто пережили тяжёлый разрыв. Нужна сепарация от персонажей, мы всё ещё живём с ними. А после хорошего сборника рассказов, наоборот, может появиться прилив сил, любопытства и легкое головокружение, как после хорошей вечеринки. И пришла мне ассоциация: сборник — это же литературный коктейль. Я сама это придумала или стащила из коллективного бессознательного?
И сегодня мне захотелось поговорить о трёх его главных рецептах:
- Когда много авторов пишут на одну тему, и мы получаем дегустационный сет от разных шеф-поваров.
- Когда один автор показывает нам тысячу своих лиц, вернее лиц своих персонажей в разных историях.
- И когда целая толпа писателей заселяет один общий мир и играет там в свои игры, оставляя друг другу пасхалки.
Порассуждаем? Погнали?
Авторский сборник
Начну с самого близкого и, пожалуй, самого интимного формата — сборника рассказов одного автора. У современных авторов такие издания бывают нечасто. А вот классиков так издавали неоднократно. Многие из нас читали Джека Лондона, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Сергея Довлатова, детские рассказы Виктора Драгунского. И они во многом разные.
Это как заглянуть в мастерскую художника, а там куча работ. Тут набросано небо акрилом. Здесь быстрый портрет соседки углём. А в углу пылится мрачный набросок тушью.Учитывая, что писателям далеко не все их истории нравятся одинаково, может, некоторые из этих образных картин автора бесят, но он не может их выкинуть. Всё равно же все их сам создал.
Когда мы берём в руки авторский сборник, мы подписываемся на экзистенциальный опыт. Это не просто набор текстов. Это зачастую собранные за довольно долгий период истории. Они писались в разное время, с разным настроением, в разные жизненные этапы, под разный социальный запрос. Иногда в шутку, на подъёме эмоций. А иногда в глубокой чёрной меланхолии. Но так случилось, что однажды они все собрались вместе.
Вы замечали, как контрастируют рассказы под одной обложкой?
К примеру, Антон Чехов. В одном рассказе сердце разрывается от истории о загубленной жизни в «Ионыче». А в другом мы хихикаем над глупостью персонажа в «Смерть чиновника», хотя финал там, казалось бы, совсем не смешной.
Преимущество такого формата — мы видим творчество писателя в разные периоды и с разных сторон.
Или глянем на Рэя Брэдбери. Я не являюсь его фанаткой, если что, но в качестве примера. Да и, честно говоря, никто из нас не заворачивается такими сравнениями, какие сейчас я распишу. Но нам же нужно порассуждать, осмыслить, быть чуточку не просто читателями, но и эрудированными людьми.
В «Вине из одуванчиков» и «451 градус по Фаренгейту» автор выступает великим гуманистом, пророком и моралистом. Мы привыкли к этому образу. Но в сборнике «Лекарство от меланхолии» Брэдбери уже поэт и романтик, тоскующий по детству. Там он боится равнодушия и верит в чудеса, и как-то даже неловко за свой собственный цинизм. Третий Брэдбери в «Марсианских хрониках». Они, по сути, тоже сборник рассказов, объединённых временем и местом. И тут автор летописец апокалипсиса.
Так вот, рассказы одного автора позволяют нам проследить эволюцию его стиля, заметить повторяющиеся темы, которые его цепляют.
И знаете, что ещё? Это честный жанр. В романе автор может спрятаться за сюжетом, за героями, за многостраничными описаниями интерьеров. Можно налить воды, как говорится, и много страниц описывать злосчастный толстовский дуб, объект страданий школьников.
В малой форме так нельзя. Автору нужно за 10–20 страниц сказать всё, что хотел. Если идеи нет, читатель это увидит. Если рассказ гениален, тоже видно сразу и помнится годами, даже если прочитали его единожды.
Читать авторские сборники, порой как подглядывать за писателем. Видны его душевные порывы и интересы за долгий срез времени.
И кстати. Чтобы понять, ваш писатель или нет, не стоит судить по первому роману. Роман — это марафон на долгий период. Автор мог выдохнуться к середине, неудачно пошутить или затянуть интригу. А если заглянуть в сборник его рассказов, можно увидеть разные истории. И если хотя бы от трёх из них побегут мурашки, если из-за них зачитались допоздна — круто. Это то, что надо. Наш автор. Откладываем.Если нет — расходимся миром, это не наша любовь.
Авторы разные, тема одна
А теперь представьте себе вечеринку известных классиков.
В комнате собрались Эрнест Хемингуэй и, скажем, Владимир Набоков. У каждого своя манера говорить, свой акцент и жесты. Хемингуэй с рублеными фразами наполняет стакан янтарным напитком. Набоков изысканно поправляет бабочку и вставляет бранное словечко.
И вдруг им дают одну тему, например: «Море», «Детство», «Смерть любимой собаки» или «Первая любовь». И начинается магия.
Тематические сборники в издательском мире называют антологиями. И это идеальный способ для читателя, который хочет разного. Чтобы то же самое, но по-другому. Чтобы море, но в разную погоду.
И тогда это уже не просто чтение, а сравнение. А как другой автор про это? Ого! Надо же.
А как по-разному звучит тема одиночества у разных писателей. Один погружает тебя в ледяной ужас личного Ада, где одиночество приговор. Другой же обволакивает магическим реализмом, где одиночество просто факт мироздания. В нём совсем неплохо, уютно даже и вполне естественно. А любовь… О-о-о, сколько же оттенков любви раскрывается в сборниках.
Такие сборники, как литературная дегустация, где мы пробуем разное. Что-то смакуем, что-то с недоумением домучиваем, а что-то заглатываем, так было вкусно.
Литературный моб, где вселенная в складчину
И наконец, одно из любимых читателями в последнее время. То, что всегда вызывает предвкушение и интерес, а что же в соседнем рассказе?
Литературный моб.
Это явление, когда несколько писателей собирается иногда за одним столом во время оффлайн встречи и внезапно придумывают тему. Или в чатах, переписываясь и общаясь из разных городов. И вдруг кто-то предлагает, мол, а давайте напишем моб? Общий мир, локации, общественные заведения, герои будут пить кофе в одних кофейнях, учиться в одной академии, посещать одну городскую библиотеку, ругаться с одними и теми же стражниками и трактирщиками и смотреть картины в одной художественной галерее. А общей темой будет вот это. Ещё каждый из писателей должен пересечь своих персонажей с героями других авторов хоть в чём-то. Или встретились они в одном кафе, или кто-то про них что-то рассказал. Мол, слыхали, эти двое что натворили? Надо пойти к ним и узнать подробности…
То есть создаётся общий дом, авторы расселяют в нём своих героев. И договариваются, ты — в этой комнате, я — в соседней, а коридор у нас общий, и кухня тоже. И мы можем ходить друг к другу в гости: и фигурально, и буквально. Авторам приходится очень много общаться в процессе написания таких историй и уточнять, кто из героев что сделал и куда пошёл, чтобы пересечь персонажей.
Это похоже на детскую игру, в которую играют взрослые творцы. Помните, как в детстве мы придумывали вселенные? Ты будешь космонавтом, я пришельцем, а вон та скамейка наш космодром. Здесь то же самое, только вместо скамейки — целый мир.
Кстати, это не ново и уже существовало, пусть и в ином формате. Причём веками.
Возьмем «Смерть Артура» Томаса Мэлори. Это же фактически сборник легенд и текстов многих авторов о рыцарях Круглого стола. Причем авторов настолько разных, что просто вау. Тут и то, что рассказывали кельтские сказители, и истории английских хронистов, и куртуазная поэзия французских труверов, и песни трубадуров.
Томас Мэлори просто собрал это всё в один котёл и сварил свой суп. Но мир Артура общий, созданный коллективным бессознательным.
Интересный факт. При том, что король Артур британец, это французские трубадуры и труверы сделали его символом рыцарской добродетели. Именно они превратили кельтские сказания в куртуазные лирические романы. В отличие от ранних кельтских мифов, трубадуры ввели мотив служения даме. Это стало ключевым в историях о Ланселоте и Гвиневре. Они делали упор на куртуазности Ланселота, Артура и рыцарей Круглого стола, а не только на их боевых навыках. Думается, в реальности всё было намного прозаичнее и примитивнее, но трубадуры и труверы постарались и создали восхитительную легенду, которая прошла сквозь века красивой и романтичной.
Из современных примеров — циклы про «Тайный город» Вадима Панова, куда позже приглашали писать других авторов. Или проекты Ника Перумова, где в его мире «Упорядоченное» с удовольствием пишут коллеги по цеху.
На Западе это вообще индустрия. Вспомним «Дикую Карту» под редакцией Джорджа Мартина. Это культовый межавторский цикл в жанре супергероики и альтернативной истории. Сюжет повествует о мире, где после выпуска инопланетного вируса над Нью-Йорком в 1946 году большинство людей погибло, а выжившие обрели некие суперспособности.
В чём тут удовольствие для читателей? В игре. В квесте. Читаешь рассказ одного автора, и вдруг на заднем плане, в очереди за хлебом или у стойки библиотекаря мелькает герой из книги другого. Или в разговоре упоминается событие, о котором ты читал у коллеги 300 страниц назад. Это создаёт эффект живого мира. Выдуманная реальность обретает полновесность и становится как будто настоящей.
Сквозной сюжет приобретает глубину, объём и ту самую настоящесть, потому что у разных людей видение одного и того же места разное. Один видит его мрачным, другой — светлым, но улицы и законы физики и магии у них общие.
Словно в метро вдруг столкнулся с случайными знакомыми или одноклассниками, которых 100 лет не видел, а они рассказали что-то.
И тогда это уже не просто сборник и моб, а любопытный квест, а читатель становится охотником за пасхалками. Это рождает фандом, бесконечные теории, споры на форумах и в чатах литературных клубов. А читатель уже немножко исследователь вселенной, почти археолог.
И если снова включить воображение и представить классиков? Вот бы они удивились, но…
Возьмём гипотетический, почти безумный пример. Представим, что Фёдор Достоевский, Николай Гоголь и Михаил Булгаков — да, тут анахронизм, но мы же просто представляем — решили бы написать цикл рассказов об одном и том же Санкт-Петербурге. О городе-призраке, городе-фантоме.
И вот Гоголь пишет «Невский проспект» и «Шинель». Его Петербург мистический, лживый, дышащий холодом и пошлостью. В нём носы живут своей жизнью, а художники видят неземных красавиц, которые оказываются девушками лёгкого поведения. Здесь всё не то, чем кажется.
Достоевский в ответ, допустим, пишет цикл «Петербургские сны». Рассказ о старухе-процентщице, о чиновнике Мармеладове, который пьёт от безысходности на тех же улицах, где гуляет Нос Гоголя, и идёт через те же самые колодцы дворов, что и у гоголевского Акакия Акакиевича. Только у Гоголя Акакий Акакиевич снимал шинель, а у Достоевского Мармеладов её пропивает. Перекличка через эпохи.
Ну и, наконец, Булгаков вбрасывает историю о том, как Воланд в 30-е годы 20 века ненадолго заглянул в Ленинград. Должен же он был где-то перекантоваться по пути в Москву. Встречает там призрака того самого чиновника, который когда-то давно, ещё в николаевской России, сошёл с ума от любви и холода. Ну и, предположим, Воланд удивляется, мол, знакомые всё лица!
И вот эти три автора, никогда не жившие в одно время, встречаются на страницах одной книги! Они обмениваются репликами через десятилетия, спорят, соглашаются. Их герои ходят по одним мостовым, дышат одним туманом и смотрят на одно и то же небо над Невой. Это был бы взрыв мозга и литературный праздник, который невозможно забыть.
Пример, конечно, сюрреалистичный, да простят меня великие классики.
Вместо послесловия
Ну и подводя итог статьи, хочу сказать главное. Сборники рассказов — это классно. Это малая форма. В нашу печальную эпоху клипового мышления сие важно. Как бы мы это слово ни ругали, как бы ни морщили нос, но многие из нас разучились концентрироваться.
Мы листаем ленту, глотаем заголовки, не вчитываясь. Роман требует терпения, усидчивости и умения отключать уведомления в телефоне.
А рассказ — это пятиминутка или десятиминутка, короткая эмоциональная вспышка. Либо зацепит, либо нет, но быстро станет понятно.
Это возможность быстренько переключить внимание, пережить целую жизнь за часок-другой и вскоре начать новую, уже с другим автором.
Итак, резюмируем:
- Хотим проследить за разными периодами и душой автора — берём одного.
- Если хотим узнать эпоху или чувство со всех сторон — читаем тематический сборник.
- А если есть желание поиграть и почувствовать себя частью тайного общества, посвящённого в великую литературную игру — ищем общие вселенные, созданные в рамках литературных мобов.